lllorrri: (Default)

Я оборачиваюсь на звонок твоего телефона, скорее смотрю, чем слушаю, половинчатые разговоры. Ты проверяешь утро на прочность?

    Когда ты говоришь по телефону - тебя нет, остается только голос - ты замечательно рисуешь слова. Мне нравится твое лицо, особенно когда ты говоришь с кем-то, когда ты говоришь со мной, немного стыдно так нагло глазеть на тебя.
    Все это уж очень напоминает сочинение на запотевшем стекле, то проступает то исчезает, по своим внутренним законам непостижимости.
    Ты же простишь мне эту слабость?
    Ты же знаешь что на самом деле я хочу сказать совсем не это.

    Пальцы мнутся друг в друге, иногда бликуют серебристыми длиными хищными ногтями. В славном черничном сиропе сумерек, в лакричности ночи... в пыльной серости утра. И в какой-то сюжетности дня. Запутавшись в тюле занавесок или в простоте покрывал.
    Ты случаешься как настоящий герой презабавного сюжета, где обязательно танцуют танго. Розу в зубах выхватывает луч света, высвечивает резкие тени, излишне густую рисовку ресниц. И, для диссонанса, мое бедро затянутое в джинсы. Остается только застыть с интеллектуально приоткрытым ртом. При каждом обведенном твоими губами звуке эхо кристаллизуется в воздухе и с хрустальным звоном шлепается на пол, где-то рядом с моей челюстью.
    И еще, в этой случайности, удивительной тонкости утра, на грани сна, будто бы хватая сон за хвост, а он все ускользает, отбрасывает хвост как ящерка и исчезает, оставляя гадать что же сон или не сон, в гадании этом, еще не проснувшись, обводишь контуры предметов внутренним взглядом, почти не открывая глаз, сверяя с вечерней памятью стремительной и большей частью не зрительной.
    Ближе к утру мне в последнее время снится невообразимо убедительный запах кофе, и чашка в синюю клетку с золотистой каемкой: кофе с молочной пеной и корицей. и горячая спина. от этой горячести просыпаюсь рывком. Хочется сесть на кровати, оставив спину с выпирающими позвонками голой, и уперев подбородок в колени смотреть на тебя: взгляд путается в складках одеял, цепляясь то за руки, то за колено, то упирается в затылок или в щеку. Взглядом же можно бесцеремонно забираться под одеяло, и тянуть к себе... ты уворачиваешься, тебе нужен твой ускользающий сон. А мне пора, мне уже слишком пора бежать. Ты брыкаешься и торгуешься за каждую минуту, и я уже не хочу кофе.

Эта утренняя беззащитность: касания губами виска.
lllorrri: (stupid blond)

    Город мокнет под дождем, досыпьте порошка и ополаскивателя в контейнер. Синьку уже кто-то засыпал, крахмал подвезут позже. Город мокнет, отмокает, в порошке предрождественнских забот: опустошенные карманы, застегнуты кнопки и молнии.
Скоро. Выполощут нас всех в ледяной воде да развесят на ветру сохнуть, и будет с неба падать белый снег. И будет спокойно и чисто: запах пипаркооков напополам с глинтвейном окончательно заменит собой воздух, а в домах запахнет мандаринами и хвоей.
    Удушье затяжной осени, которая практически без вдоха, подступает под самое рождество. Как только содраны с деревьев листья, так сразу вся тяжесть хмурого неба на плечи... и отмокать. Отполоскать все лишнее, а потом в оборот - на отжим.
    Дни вокруг зимнего солнцестояния, они как будто и не начинаются, а тихонько вытекают из ночи, из липких сумерек. Укутанные то в одежду то в одеяло, защищают от прямых касаний: даже утренние поцелуи пахнут зубной пастой.
    Официальные поздравления и перебор сообщений вместо разговоров. По цифрам собираешь в памяти лица, по времени угадываешь желания. А потом не глядя – erase. Потому что хочется честно смотреть в глаза, засмотреть до неприличия: персональный гербарий образов: лицо вульгарис, лицо эндемик, улыбка из красной книги, взгляд браконьера. Разглажено, аккуратно уложено, подписано: 2004.
    Напоследок, достать фотоаппарат из кармана, сказать громко: «это ограбление!» и сохранить интерьер на память, лица не трогать. Лица это святое, лица это конфетка для памяти. Лица, которые хочется хранить в памяти это почти так же интимно как обращение по имени, в личном разговоре. Конфетка – леденец, тонкий вкус химического барбариса, и сахар в кровь. Леденец тает на языке, гордыня с треском гнет в улыбке сухие губы. Обращение по имени, запятая, глагол повелительного наклонения. и слова. Обращение по имени не терпит плохого маникюра, и воротничка рубашки третьего дня, оно убивает и запятую и все остальное после, оставляя вяло трепыхаться забавное сочетание букв - абонент находится вне зоны.
    Это все осень. Зимняя осень. Теплая одежда в уютную клетку, размытые зебры через проезжую часть. Окна шепчут апельсиново: «заходи греться», а внутри кое-где все так же сдержанно экономят на отоплении и чопорно пьют разведенный кипяточком пакетиковый чай. И никто не смотрит в глаза, в этом сумеречном городе на грани солнцестояния. Даже снег, если он вдруг и случился между дождями, тает стоит лишь протянуть руку. Тает будто бы и не было, развеивается с дымом чужих сигарет, растворяется как капля крови на ванну со слишком острой бритвы в огибе по зимнему нежной кожи колена.
    За окном снова шорохом мокрого асфальта под шипованой резиной, брызги из-под колес, а за 30 км от города – снег.
lllorrri: (coffee)


fold
и время складывается, как лист бумаги, пополам.
before
незадолго до того, с уверенной точностью по листу бумаги лупили буквы печатной машинки.
letter(s)
не более двух опечаток на лист, с j10 не более 60 знаков, рассчитывайте переносы. Не менее 120 знаков в минуту, тугие клавиши, не забыть бы про шифт под запятой, и то что "о" пробивает насквозь
O
пол минуты и звонкий перевод каретки. Тонкость механизма и выученность движений пальцев.
pull
когда e-mail уже надоел, sms вопиюще прост, а открытку послать стало излишне модным - остается вынуть из чехла печатную машинку, из тех что уже больше 10 лет не в почете, и написать письмо. Честно, без имитаций, на белой бумаге, а после со щелчками прокручиваемого барабана выдернуть лист бумаги и сложить его вдвое.
again
сложить время еще пополам, и вместе с листом бумаги вложить в конверт c6
fill
адрес по конверту от руки, почерком, лучшим за всю память о каллиграфии. Обязательно облизнуть марку, приклеить.
feel
главное не начать говорить с почтовым ящиком, а то вдруг он обидится и потеряет письмо?
seal
на самом деле ведь никому кроме... нет дела, до того с какой трогательной чуткостью можно трепать друг-другу нервы, вылетая в запирательство невидимого "on-line" и как потом невообразимо стыдно, путаясь в руках и ногах и упираясь ближе некуда... знать, что это все игры в соль и перец.
R.S.V.P.
редкое признание требует ответа.
каждое признание это тонкость нитей памяти, тихие моменты незаметного наблюдения. когда никто не видит, просто что-то происходит, а ты выпадаешь на окраину мира и только тихо смотришь на эти длинные ресницы, почти незаметную улыбку, на руки.
и с нежностью горячего утюга накрывает пониманием что ближе нет никого.
люди, порой могут научить любить без всяких объяснений, просто однажды случившись.
и весь такой маленький мир, умещающийся на обитом красным бархатом сидении утреннего кинотеатра или такси везущего ночью домой, упакованный в полупустую коробку шоколада after eight...
этот такой большой мир, где есть города, страны, границы, море и звезды над головой, а так же ненависть, нежность, нелюбовь, нея.
Весь мир к позднему вечеру скукоживаются до размеров одного нужного человека.


и, в общем-то, все эти трюки, вычурность и навороты, возможно, и не нужны вовсе. все происходит лишь от того что не умею говорить простые вещи просто, спотыкаясь о мысль сколько же раз это уже было сказано.
lllorrri: (Default)

Покрась меня в черный. может и не совсем, но никак не меньше #444444 и тогда, если я, как обычно, буду смотреть не прямо, а чуть набок, на моем lcd экране это почти без разницы.
Покрась меня в нервично-черный.
Из тех, что с придыханием, и покуда в первый раз очень страшно и хочется зажмуриться.
Покрасив в черный, выбели кое-где окна. Белым-белым, можно и не совсем, но чтобы никак не больше #СССССС что, в общем, тоже, за пылью, неразличимо.
Я хочу быть черно-белой. Удивительно черной и предельно ясной и белой. Мне так давно снятся черно-белые сны.
Черное на белое.
Когда все черно-белое все просто: полуоткрытый рот – желание, большие глаза удивление. Портретное сходство не обязательно.
А еще, когда ты сделаешь меня черно белой, ты сможешь поселить меня на своем мониторе, в уголке. И я буду вся твоя по первому клику - это так мило: ты сможешь называть меня "детка" когда любишь и "милочка" когда, так.
В неоновых отблесках ярче всего - белый, а черный хранит в себе множество лиц и оттенков. Черное и белое - вечное Go: выстроить однотонный ряд на перекрестиях линий. В этом монохроме - вся трагедия гордеца: в том грустном удовлетворении, что, по крайней мере, сам виноват - не долюбить, не передать, ни снизойти. Чем меньше цветов, тем резче черты, ярче открывается людское, долой краску, приглаженность. А так сможешь? А так?
- ты улыбаешься так, будто ты, это я. в такие минуты мне трудно быть собой
- я надеюсь это скоро кончится
- это закончится сразу. и привыкать не придётся
Когда черно-белая ясность станет окончательно невыносимой, а я знаю что так и будет, тогда и только тогда, ты сможешь покрасить меня в цвет, например, в розовый: черное с розовым. Вернее не так, длинные ноги, и черное с розовым. И еще плечо, прислоненное к пыльному, и от того матовому, стеклу. С той стороны, розовое уперто крепко, плечо отстраняется - стекло же холодное, лопатки уперты, как водится, выше розового, обтягивающего круглое и упругое. А вот ноги, хоть и нерезко, через матовое то стекло, но все же какие невозможные ноги, кажется, они живут своей жизнью, отдельной, своей, невозможной жизнью.
Черное с розовым, прислоненное плотно, напоминает о манекене из витрины напротив макдональдса. Иногда мне кажется пошлым даже думать о том что оно все так связано.

Розовый слишком блеклый? Ты хочешь выкрасить меня в мелодраматически красный? Даже демонстративная незаинтересованность будет предпочтительнее такого бахвальства. Между черным и белым не получится красного. Рядом с красным все, даже значительное, все равно становится тенью, а тени между черным и белым почти незаметны.
Покрасить меня в красный цвет – это профукать все: и подведенные белым, и обведенные черным глаза, до стеклянности незеленые, но невразумительно большие, и распахнутый удивленным провалом рот, и невозможность ног в уголке твоего монитора.
- мы ведь все еще говорим правду?
- предлагаю прекратить лирическое бесстыдство.
lllorrri: (Default)
Dirty dancing все же один из самых проникновенных фильмов.
В нем все, в нем лето, в нем соль и суть: белые тапочки, несмелые локти, удивленные челки, пухлые бедра и еврейский папа.
Фильм - вечное лето. С пыльным занавесом деревенского клуба, плетеными проволокой сиденьями, бильярдными где столы еще с мраморными плитами и час игры пожелтевшими шарами всегда проходил в разнообразном обществе комаров. В нем мимолетность и глубина летних романов, и мечта о серебряных босоножках для закрывающего сезон танца.
Фильм вдохновение. Вдох, вдох еще вдох. И не выпустить, потому что жаль. Потому что в нем все.
В нем детство: запах книг сельской библиотеки, дождь, пережидаемый на крыльце старого кинотеатра. И запах, непередаваемый запах хранящегося от лета до лета быта.
Selles on meie suvi или oli. скорее даже было: евроремонт убил желтые прожекторы и пыльный красный бархат, дом отдыха перешел в частные руки а бильярдные столы уже очень давно переделены. Осталось только воспоминание, тоньше комариного писка.
Удивительный фильм.
Когда-то, мне мечталось, что если я, когда-нибудь, вдруг решу написать (шик!) книжку, первым делом я обзаведусь кафе где можно будет сидеть на подушках на подоконнике и чтобы там умели варить хороший и мягкий кофе-латте и лепили ручной шоколад. Кафе вдохновения это всегда немного нереальное место, которое вроде бы и есть но в то же время его нет.
В холостом воздухе ноября, заунывном и полном сквозняков, в ранний обеденный час меня ждет пустое кафе, оно еще не проснулось. Оно мое, нежное как нецелованая еще девочка по утру, ветреное как настоящая женщина в вечерних сумерках, и славная, сладкая в ночных огнях с улицы перед закрытием.
Мягко обволакивает атмосфера, легко и в то же время надежно, как сетка от москитов бережет тебя от спешных дел: Café inspiracion.
Кафе это мой надежный респиратор, а фильм - милые розовые очки. Вроде бы можно и без них. Но стоит ли?
Сквозь воду с неба и матовое стекло, тихо крадется славный в своей ватности день. Время, когда умиляешься выскальзывающим кружавчикам и перебираешь четки: с сухим шорохом шарики падают из пальцев. День удивительной пружинистости и запредельной ясности, и одновременной тоски по смыслам. В такие дни надо, одевшись потеплее, хотя можно, конечно и наоборот, подчеркнув все до полного неприличия, ходить по городу и вслушиваться в нереальность происходящего.
lllorrri: (Default)
Клото, Клото... между пальцев вьется нить
Между городов, в путанице проводов и под расчерченным небом, перечеркнутым черным проводов или белым следом летящих самолетов.
Поймана. В тонкую сеть подставленных, обязательно за секунды "до...", образов. Лахесис так шутит, то затянет то отпустит.


Окна, мосты, переходы, лестницы, балконы, портьеры. Память слоями, воспоминания отделяются друг от друга какими-то мелочами, до упрямства точными и порой не менее важными, чем собственно сами слои: запахи мыла, желтые листья увлекаемые ветром вдоль лиивалайя... Весь этот чудный пирог, пропитанный рефлексией, обязательно приторно сладкий и кремовый до безобразия, просто должен быть проткнут насквозь.


- Ты знаешь, я до сих пор не могу запомнить что же нужно отвечать на вопрос какие у нее глаза.
- я тоже.
- а ты о ком?

Я, по сути, мало что вообще помню. Какие-то мелочные впечатления, гладкость каштана свежевыдранного из колючей кожицы, непослушную прядь волос, интонации голоса и особенность произношения некоторых слов. Мелочи.
Ни ответить на вопрос кто или чем занимается, ни сколько зарабатывает и есть ли дети. Какие-то абстракции. С ним хорошо смотреть на море, а с ней отлично пить кофе.

- и ты здесь?
- да. получается
- ну, как ты?...

Из своей случайной и сознательной парной жизни я помню весьма смутно хроническое выяснение постельных отношений и прогулки по магазинам.
На самом деле очутившись в субботу в «модной покупательской среде» как любят рекламировать один из магазинных комплексов в местном эфире, только и дело что отмечала взглядом тех и этих и всяких разных. И все они мне были определенно откуда-то знакомы только все никак не сводились персонажи вместе.
Поход выходного дня в магазин это любимое развлечение народонаселения в период когда закрыт сезон шашлыков. Удовлетворяет и любопытство и жажду сплетен и эксгибиционизм. Вывод мужчины в супермаркет – это признание его своим трофеем, или признание ему в исключительно родственных чувствах, когда сладкий лепет любви уже плавно переходит в сонные матюгания в борьбе за одеяло. А в родного человека писькой тыкать? Что вы, как можно?

- и давно вы?
- да с июня.

И улыбаешься, слыша рассказы о том и об этом, смотришь как рукой придерживает за локоток, катя коляску с бумажными полотенцами вином виноградом и сыром вперед. Ага-ага, с июня. Любезная, врать изволите, еще в прошлое воскресенье продукты то с другим персонажем брали. Так же держа за локоток. Только в коляске лежали пельмешки, мороженые овощи, ржаной хлеб и пакет молока. Ах да. еще пачка туалетной бумаги – 12 рулонов.
И взгляд отводишь в сторону, хоть куда-нибудь, почему-то всегда упираясь в журналы. Журнальный стенд это магическое место. Все засады флешбеки камбяки и прочие несуразицы выходных послеполуденных маркетов случаются и выводят меня к журнальному стенду.
Возможно для вправления головы в вертикаль. Чтобы хоть спинной мозг и хоть отчасти заполнял голову.
Так, поглядев на журналы, я все же начинаю подозревать что замужом быть модно. Причем замужем - так, вскользь, походя. Т.е. как бы есть мужчина докуметально привязанный к девице. И соответственно долженствующий выполнять некоторые действия и инвестиции по списку утвержденному в голове этой конкретной барышни какими-то ее личными комплексами и системами ценностей почерпнутыми из сериалов космополитанов и подружеских разговоров.
Ее же задача в ее видении сводится к тому, чтобы обязательно воспитывать из совершенно случайно имеющего свою голову и пожелания мужчины некоторую третью конечность для себя. Эдакий кошелечек с ушками. Причем обязательно с ушками, потому что женщину обязательно надо слушать и слушаться. Ей всегда виднее.
Впрочем, если они такое позволяют, то молодцы конечно, и сами себе злобные дендромутанты.
Хотя, я увлеклась.
Просто, из своей случайной и сознательной парной жизни я помню весьма смутно хроническое выяснение постельных отношений и прогулки по магазинам. Странное было время. Или странные были люди рядом со мной.
lllorrri: (Default)


Город лепит меня как куклу, каждый раз у меня восковое лицо, приезжая в него рано утром, не успеваешь одеть ничего. По сути, этого города нет. Точнее он есть на карте, у него есть имя, в нем живут люди. Но поверх всего этого я сочиняю что-то свое, обязательно стоя на цыпочках, и наполняя себя своим же собственным сочинением.
В городе медных кошек, первое что слышишь в метро это статистика происшествий. И сразу понимаешь, что вот оно: накатило, баюкает, плавненько так качает, укачивает.
город, которого нет )watch the signs )café/coffee )people )perfection )
lllorrri: (paike)

Похоже, самые проникновенные вещи у меня получаются о мужчинах, в этом есть какая-то обреченность тайных смыслов, и перспектива для работы над собой.
Ведь, по большому секрету, единственная достойная внимания штука в жизни – мужчины. Умные мужчины. Красивые мужчины. С ними хорошо разговаривать, гладить взглядом, держать их за руку. И сходить с ума.
И обязательно сводить с ума,
но только дамы вперед.
Чтобы свести с ума, необязательно говорить. Говорить нужно, чтобы сойти с ума.
Неверно думать, что нужно молчать, что в молчании золото и истина пылится в тишине. Говоря говоришь упорядочиваешь, формулируешь. Ставишь заборчики, обиваешь мягко стены, к которым прислониться. Говорением наполняешь звучанием слова, слова отвечают взаимностью, такой же взаимностью, как и ты им. И ты видишь как разно одними и теми же словами можно представить себе и себя.
И все становится просто. Если в рубашке, то манжеты на запонках или на пуговках. Одно из двух. И может быть есть часы. Но проще если нет. Со штанами и того проще. Расстегнуть и забыть.
А говорить? Обязательно. Но только о том, как сходят с ума. Потому что мне интересно только одно. Справлюсь ли я с манжетами или нет.
Людям, которые красивы и в своем уме слишком многое важно, те же бритые коленки и подбородки, белые зубы и мята дыхания, важность литературы и разница сортов кофе... а потом обязательно проводить и целомудренно припечатать лоб влажными холодными губами.
Кого так обманешь?
Без сумасшествия ты в пролете.
Потому что кроме сумасшествия может не быть ни одной общей темы. И никто об этом не узнает, ведь он говорит и говорит: слова наполняются звучанием, и остается только смотреть и улыбаться. Всем тем интересным вещам, о которых идет речь. Хотя на самом деле просто любуешься: раздеваешь взглядом, раскладываешь по простыням сгибая левую ногу в колене и чуть-чуть правую руку, чтобы выгоднее подчеркнуть линию плеч... Вся эта подкупающая естественность истинного сумасшествия, трепетность случайного касания. Да и то, ради того, чтобы все же переставить локоть. Вот так. Чтобы по ключице взгляд скользил не останавливаясь. И дальше по перпендикуляру. Да. Вот так, идеально.
- и завтра нынешние переживания будут казаться сущим пустяком
- странные вещи ты говоришь
- я тебе мешаю?
- нет. мне кажется приятным твое присутствие
- слушай, ты не подумай...
- я ничего не думаю, я просто слушаю тебя
Светлая музыка голоса влетает в ухо, чуть покружив на виражах ушной раковины, скользит внутрь и вылетает, освобожденная, с другой стороны...
lllorrri: (office)
    Порой, особенно пятничными вечерами происходят какие то милые глупости.
    В горячем воздухе такси который нежно гладит кожу все еще в холодной вуали после долгой приятной прогулки, скользишь мимо полных жизни тротуаров по уже пустым дорогам... и смотришь по сторонам: на счет семь зажигается зеленая надпись на каубамая, на четыре заливается светом четырехугольник окна маяка.
    Звенит какая-то ослиная музыка, а тебе уже лениво сказать чтобы ее убрали, и голос становится по вечернему бархатный, куда уж таким выражать неудовольствие.
    А из головы все не идет девочка из зала номер семь, с последнего сеанса mean girls, в тонкой черной шифоновой юбочке, и в золотистых босоножках. Неимоверная трогательность пальчиков без лака, шорох-перестук висюлек на ремешках обвивающих босые ноги, все это делало ее шаги до невозможности гипнотичными. Босые ноги, и это в середине октября месяца! Курточка коричневой кожи, золотая сумочка небрежно в руке, светлые, очень светлые волосы с чуть золотым отливом прямо стекают на спину. И магический шорох шагов. Вниз по залитой ярким ртутным светом лестнице, после темного уюта кинозала.
Девушка по городу шагает босиком
Девушке дорогу уступает светофор
Сверху улыбается воздушный постовой
Девушка в ответ ему кивает головой

    Самое сложное в отношениях М и Ж это переходы из отношений Ж с Ж в отношения с М.
    Вот таким вот вечером, например, оказывается, что форс весь и особенности гардероба, которые по утру крепились на себя в целях сугубо эстетических и/или профилактических, как вариант, для предохранения слабосильного организма от ОРЗ, а потом пригодились при встрече с девчоками для понта и форса, чтобы не чувствовать себя плоской селедкой, во всяком разе в той части что видна над столиком в кафе...
    Утром то выходишь, а потом оказывается, что зайти домой перед свиданием не получится, а свидание долгожданное... и вот те долгие пять-семь минут дороги домой, в теплом такси, мурлыкая про себя какую-нибудь мелодию, судорожно думаешь шокировать ли водителя тем что тебе нужно сделать или все же удастся на месте под благовидным предлогом как-то разрулить ситуацию и изъять из всех потаенных все ненастоящее. а сумки то нет, или если и есть то туда уже никак.
    А мужчинам совершенно ни к чему видеть все эти фальшивки, что могут быть распиханы под одеждой.
    В итоге, пока он ставит кофе, о боги, которую чашку за этот день? но он так ждал, а я так люблю пить с ним кофе... и бедные сливки что ждали вместе с ним: уже третья пачка и третий день. Все эти глупые нескладушки, хотя наши окна смотрят друг в друга. И пока он на кухне, я тихо из ванной крадусь к гардеробу с предательски теплым и мягким силиконом в ладошках, и прячу фальшивки в карман (надеясь что свой).
Она в кого-то влюблена
А этот кто-то за окном
Сидит и видит день за днём
Как девушка по городу шагает босиком

    Еще чуть позже, уже потом, идти домой, всего из подъезда, через дорогу, в другой. И так невозможно лень одеваться. Но если кто-то не спит, то было бы странно, сказать что все славно, и последнее что было между мной и ним это досмотренный гарри поттер, и просто мне было лень одевать: чулки, и юбку... и лифчик, пожалуй. Они уже не лезли в карманы, поскольку в карманах два лишних размера груди секретом виктории. А так, все хорошо, я счастлива. и пусть на мне лишь розовые трусы и блузка наф-нафф под пальто. и сапоги по колено еще, босиком уж как-нибудь в другой раз.
А этот кто-то за окном
Сидит и видит день за днём
Как за окном мелькают дни
Они как птицы далеки
Одни витают в облаках
Другие вовсе не видны
lllorrri: (anime)
    Эти современные девушки совершенно невозможны в содержании. Ни им там отрез на платьице купить в подарок, ни корзинку цветов. Они разбираются в винах, сигарах, автомобилях и часах. Их совершенно невозможно удивить. т.е. удивить их конечно можно, но скорее их удивишь незнанием того, что такое топенамбур, а отнюдь не номерным и именным хронометром chase-durer. Нет, конечно, всегда есть возможность быть в чем-то первым. Первым кто отвезет в эмираты, или в канны или кататься на лыжах, или первым кто прокатит на личном самолете. Но рано или поздно воздушные шары и воздушные шарики утрачивают свою привлекательность новизны, упаковка вскрыта и шуршит где-то в неизвестной мусорке бес памяти.
    Не исключено что она подсядет на конный спорт или дельтапланеризм. Весьма вероятно она может подсесть на наркотики, если уж вы возьмете на себя труд знакомить неиспорченную душу с пороками. Не исключено что помимо вашего члена она подсядет на чей-то другой член. Но.
    Во всей красе и простоте. Новое рано или поздно заканчивается. Потрепанные жизнью, побитые скалками, и умытые штормами неудавшиеся первооткрыватели оказываются выброшенными на берег. Хорошо если это лазурный берег и кошелек с платиновой кредиткой все еще с вами.
    Вот тут то вы и понимаете, насколько же испорчены эти современные девушки, которые вполне себе овладели парашютами, спортивными мотоциклами и разведением цикламенов.
    Потому что. Когда она округляет глаза, делает бровки бантиком, губки домиком, а ручками изображает то ли «ок», то ли посылает вас дрочить (вам же наверняка было некогда запомнить разницу между этими двумя жестами...) и говорит вам "дааа?", протяжно растягивая "а" на грани "ах!" Ни один эксперт не скажет вам точно какие именно шестеренки и о чем вертятся у нее в голове.
лирическое отступление, мешающее целостному восприятию текста, и спрятанное под кат во избежание разоблачения моей мелочной и эгоистичной натуры )
    Еще современные девочки до невозможности подвижные. Сегодня они в одной столице завтра уже в совершенно другой. Ну как к ним подступаться? Тем более что эти глупочки для пополнения активов собственной самодостаточности уезжают с одним пачпортом в кармане, и привозят себе из поездки стеклянных шариков да кленовых листьев... и еще при этом абсолютно счастливы.
    И самое страшное, когда вы от обиды на весь мир и в особенности на этих дурацких современных девочек, пойдете самосовершенствоваться на какие-нибудь модные курсы нлп окажется что и там они уже побывали и именно они сделали эти трюки модными. Ничто их уже не берет и не цепляет.
    Остается только случай. Единственный случай. Когда ей будет действительно все равно и впервый раз и все вперлось именно здесь сейчас с тобой. Если она влюбится. Влюбится так что затрещат пуговки на рубашках, начнут соскальзывать кольца с пальцев и в голове появится сахарная ватность. Вот в этом прелестном исключительном случае и не будет иметь совершенно никакого значения все то, что было до будет после... и степень современности данной девушки.
lllorrri: (Default)


Здесь могла бы быть фотография.
На двоих.
Слева обязательно было бы в кадре мое бедро.
Справа ты.
Вернее какая-то часть тебя. Наверное, взятая так же как и часть меня: портрет без лица, где-то от плеча, вертикалью. Чтобы была видна, боковая линия живота, и плавная линия твоего бедра. О, да! хотя скорее «ах!»
Мы бы сидели на... скажем, скамейке
Хотя нет.
Скорее фоном стоило бы поставить мягкую кожу обивки, и огни города в зеркале заднего вида. Хотя, мы оба чаще смотрим в окно, а не в зеркало.
Но и это было бы неправильно, поскольку в таком случае это был бы просто портрет: он и она. сидят. и фон. Фокус на отрезанных кадрированием лицах.
А лица, здесь совершено неважны. Каждый из нас видит свое лицо регулярно поутру в зеркале, в витринах, в тёмных стеклах, и на всех прочих отражающих поверхностях мимо которых проходит. Каждый из нас помнит другое лицо, достаточно хорошо, чтобы не было нужды упираться в него на этой фотографии.
Я же хочу, чтобы было видно все то, что между нами.
Вся эта тонкость и напряженность в горечи воздуха осени. Немножко ретроспективы и перспективы, самую чуточку, например, прихватить легкость розового платья августа, и неизбежность черной кожи октября.
Наверное, для соответствия истине стоило бы уронить обоих на кровать, и брать в кадр, чуть по диагонали, следуя за переплетением ног, акцентируясь на рельефах, чуть прикрыть тела одеялом, и растрепать волосы по подушке, и ловить фокус на перепутанных пальцах.
Кстати, да, руки. Обязательно оставить руки в центре кадра, мы же умеем совершенно сказочно держаться за руки, правда?
Но, все же, это было бы слишком просто и односторонне, несмотря на ночные облака, бледную кожу, и красный ноготь с неосторожным надломом, до выступившей капельки крови. или несмотря на утянутое из шрека “...П-па”, в тишине утра, когда давление одеяла не дает подняться и вязкий дождь красит небо в тон карамельного мороженого.
Мне нужно чтобы между, чуть позади переплетенных пальцев требовательной девичьей ручки и подставленной, тщательно отманикюренной, сухой ладони, был город. С честными, невымаранными редактированием, лужами, осколками зеркала разбросанными по асфальту, где луна щурится в легкой ряби - серебристый глаз вкрадчиво смотрит из перевернутого неба у ног. Мне нужна эта путаница образов, чтобы и верх и низ были похожи и одинаково волнительны, чтобы вода отражала усталые фонари и светофоры на мостах и набережных перемигивались со светофорами под мостами.
Я даже знаю что в кадре будет нахально выглядывать из-под юбки кружевная резинка чулка, чтобы можно было сказать, что я тебя соблазнила. Чтобы можно было оторвавшись от огней города зацепиться взглядом за ноги, скользить по лодыжке, гладить коленку, и держаться за бедро. Чтобы в эту картину хотелось вклинить колено, упереть бедро, так что невольно руки на плечи или пальцами провести по затылку. мысленно продолжить движение руки, острыми ногтями под одежду, да что там, под одежду, под кожу. Чтобы была видна пульсирующая венка на шее, припечатываемая касанием холодных губ. Вот этот самый момент, мне и нужен, когда раз-два-три-четрые: правое предсердие правый желудочек левый желудочек левое предсердие, доля секунды до следующего импульса синусового узла, его то мне и надо, чтобы было видно все электричество, за которым последует первый же долгожданный толчок чуть резкий, и все равно чуть неожиданный, и от того такой глубокий, что выбивает удивленное «ах!» на долгом выдохе, в безнадежную пряность воздуха полного корицы, огней, и неба. Закрыть глаза чтобы не спешить на их зеленый свет, двигаться навстречу наощупь, притягивая руками, чтобы не смотреть в глаза, чтобы нельзя было оторваться и посмотреть в глаза, очерченные как углем усталостью, которая липкй карамелью пеленает в одеяла, и баюкает дождями и рассветами.
…он она руки и огни города, электричество между…
ты понимаешь о чем я? или помнишь?
Настоящая фотография - это история, причем, обязательно, история неоконченная.
Для того-то мне и нужен фоном город, как раскатанный клубок нитей с люрексом, пушистых черных нитей с люрексом. Чтобы бликовало огнями, чтобы был уловимый ритм, который ловишь и в который входишь. Эта нить, которая должна была бы быть нитью ариадны, наоборот, прихватывает тебя по запястьям, разжимает сжатые в немом удивлении коленки. Вытягивает из мягкого удобного кресла с подлокотниками. и тянет и тянет.
Фоном же осень. Время когда все набирает обороты. С места и в небо, следуя за ветром и мешаясь с золотом листьев, все торопит, погода шепчет, горечь воздуха волнует.
Осень. Удивительное время, когда кажется нет чувства сильнее любви. Особенно пока не включили отопление.
а вот теперь, можно открывать глаза.
Открой глаза. Ну давай, открой глаза.
Это же просто фотография.
глупости, да?

а ведь здесь могла бы быть фотография.
lllorrri: (Default)
Понимаешь... конечно же ты понимаешь... дело не столько в том какой именно и кто...
В силу каких-то расхождений эти самые расхождения стали непреодолимыми. Ты тут, он там.
Нелюбимый, и все еще случайно любящий, мужчина имеет все качества скучной, но обязательной работы: постоянно надо следить за собой, ни в коем случае не оставлять рук незанятыми, а то подберет, сожмет тонкие пальцы своей потной ладошкой и, не выпуская руки, начнет говорить о чем-то своем, цепко держа тебя.
Не отпускать рук, пусть даже и крутя локон на пальце. Не смотреть прямо, потому что прямой взгляд это намек на интерес, а за интерес тебя лишат еще и возможности дышать, обдав вздохами, или, схватив за плечо или колено, снова окунут в какие-то миры.
биться бесполезно.
можно только имитировать бурную деятельность.
или не имитировать. а как-то занимать себя.
чтобы даже случайно не спотыкаться о взгляд полный немого укора
не обнаруживать свои пальцы в чужой влажной ладошке...
и много чего еще.
того что ну никак. и не зачаем.
и вроде бы человек не чужой, но от того вдвойне гаже, и руку хочется выдернуть, и не обидеть бы. потому что ведь и хорошо было, тоже было, разно ведь было. мы ведь не двухмерки: черное против белого
а там держат. и душат. душат. возвращают с е4 на е2 куда в общем-то не надо
как царевну обратно в лягушачью шкурку пихать - безнадега. а очень хочется наверное. память ведь упрямая штука. и человек - упрямое существо. даны и уши и глаза... а он не видит и не слышит очевидного...
не хочет потому что, желания ведут его. по путям выстланным шелковостью голосов воображения и памяти идет он. и видит миры, куда не влез стиральный порошок и сожженный завтрак, где есть только какое-то странное солнце намертво прибитое к полуденному небу. и какие-то люди. напоминающие (а вот и не генпрокурора) тех людей которые были.
С эх-мужчинами которые не чувствуют своей эховости или не умеют ее видеть лучше не общаться. потому что это пытка.
Хоть и сладка конфета: видеть вожделение спустя время, но посмотрев правде в глаза - низменно все это. тухло, или сухо. Потому что вот так забудешься, выпустишь из рук что бы то ни было или остановишь взгляд на глазах... и все, читай пропало.
Херня, на самом деле, лишний раз локон на палец намотать и смотреть мечтательно в окошко... ан нет, задумаешься о чем... забудешь. и все - "соберись сюся, надо отказывать"
-или откладывать?
-нет.
-свежесть есть только одна, первая.
чтобы глаза горели. искры из ушей сыпались. и карнавалом накрывало, под брызги волн штормового моря.
Остальное - унылые пейзажи помятых катастроф затонувших в мелочах.
С позиции собственной значимости очень плохо размениваться на мелочи.
Девичья податливость и уступчивость - основной ключ ко многим удивительным вещам и повод обвинениям в грехопадении. Девицы зачастую отдаются не потому, что они развратны по духу, а потому что часто их воспитывали в духе повиновения. Они и повинуются. Натура протестует, но мораль велит склониться перед тем кто кормил и танцевал. Гордость может идти лесом, поскольку вовремя кормежки и плясок и прочих подарков она молчала в тряпочку.
За что боролись на то и напоролись. Получается что, по сути, обе основные мужские тактики, что Ржевского, что НМтм правильны.
НМтм маринуя, держа в плотной осаде, выжимают согласие, потому что утомительнее постоянно говорить "нет", нежели просто надоесть.
Ржевские, беря наскоком, дают возможность барышне побыть "не такой", не заморачивают ее долгими рассусоливаниями до, задирая юбку со стремительностью первой космической они уже лишают ее крепости и морали. Девушки единожды выпущенные из трусов на волю порой кардинально меняют тактику общения с данным мужчиной. впрочем не об этом сейчас речь

Как вариант бескровного разруливания осадной ситуации - фестивальность жизни: общественные начинания, разнообразные увлечения. Любые, как способ занять руки, потому что если все время крутить локон - то никаких локонов и не хватит.
Если ваша любимая девочка непрерывно фестивалит, и даже по телефону говорит не больше пяти минут, а дальше рассказывает что ей надо бежать. или же отказывает вам во встрече под предлогом совей очередной идеи фикс. может быть стоит все же ослабить хватку? даже если она в это время будет трахаться направо и налево... то шут с ним. по крайней мере она не будет думать о вас с омерзением. после.
это важно.
Вообще, когда люди отлипают друг от друга и отвлекаются от разнообразия возвратно-поступательных движений у них появляется что-то что делает их лучше.
lllorrri: (office)

коротко о xvii
1. у меня длинные ногти
2. это многое объясняет
3. у меня длинные ноги
4. это объясняет все остальное
5. я блондинка
6. это объясняет всё
7. мне многое пофиг
8. и любимая реплика подсознания «а, в жопу!»
9. в другие места посылать не позволяет внутренняя цензура
10. есть вещи которые я не могу сказать
11. это меня смущает больше всего
12. иногда я сознаюсь в каких-то глупостях
13. через тринадцать минут меня это перестает волновать
14. я не спала с ... (подставить имя)
15. если вам от того легче можете думать что у меня был секс с ... (подставить имя)
16. семнадцать это то же самое что и шестнадцать только на один больше
17. и то и другое и третье, в общем, глупости
lllorrri: (coffee)
- Ты ждешь кого-то?
Он сидел на корточках у зеленой стены дома в начале улицы маакри. длинные волосы, спутанные в дреды, оранжевая майка и желтый листок бумаги, спешно заполнявшийся словами и рисунками.
- пойдем, я напою тебя кофе. – не давая ему ответить на первый вопрос, продолжила, протянув руку.
человек в пыльном синем комбинезоне с другой стороны улицы недоуменно глядел в нашу сторону.


Мелом по доске меню: свежий тирамису или яблочный пирог, где больше яблок, чем теста.
Горячий кофе в высоком стакане с длинной ложкой на белом блюдце. Жжется. Хоть и ожидаемо.
Запах свежего хлеба. Стены в баночках и бутылках.
Сказка про крысолова, начатая по пути сюда. Жесткая сказка, жестокая, но живая, с шероховатостью подробностей, так что сердце бьется чаще, и чувства ярче.
Любимая мягкая футболка, тесноватые после стирки джинсы. Залезть на диван с босыми ногами, и, вдохнув поглубже, сделать первый глоток молочной пены, держа обернутый салфеткой стакан поставленным на запястье левой руки. Горячо. Но почему-то именно так кажется единственно правильным.
Сказка про крысолова повисла в воздухе.
- я не знаю еще, что там было дальше, давай ты расскажешь мне, чем все кончилось?
- конечно же, он сдержал обещание.
- это было бы так просто.
- держать слово совсем непросто.


Так странно. Так глупо. Загадываемое всегда приходит через день, после того как оно уже не нужно. Не сразу, как только "не", а чуть погодя, когда помнить о желании становится удивительно сентиментально.
Два дня назад, два дня назад. Все было бы иначе, да и сказка была бы не про крысолова, не здесь, не так. Не со мной. Это важно.


Дочитав сказку про крысолова, вышла из кафе. Внутренний покой и благостность хоть и ожидаемой, но все же удивившей развязки, замешанной напополам с учащенным пульсом от кофе. Подойдя к зеленому дому на маакри, я, наверное, не ожидала увидеть всё ту же фигуру на корточках. Прошел где-то час, близился к концу второй желтый лист.
Улыбнувшись, присела на корточки. Глядя в лицо, на линию волос, контуры носа, пушистые ресницы.
- знаешь... – рванулось из меня как птичка. но не успело.
Приятно бился в запястьях бездумный пульс, колени резало тугостью неразношенных джинс.
- пойдем, я расскажу тебе сказку про крысолова.
Мимо по переходу шла девушка в розовых балетках.
lllorrri: (paike)
Когда на витринах между гипсовыми маячками и фарфоровыми моряками стоят, белея парусами и блестя ценниками на подставках, маленькие и большие кораблики я отвожу глаза. Разве можно такую вещь, как кораблик, купить в магазине?
Настоящий кораблик можно только сделать. Вырезать, отшлифовать, сбалансировать - на это уходит целая вечность. Маленькая карманная перочинная вечность. Опустить аккуратно на воду и пусть плывет, забирая в паруса ветер с вечностью.
lllorrri: (office)
краткий момент увлеченного самолюбования:

Profile

lllorrri: (Default)
lllorrri

August 2012

S M T W T F S
   12 34
567891011
121314 15161718
19202122232425
2627282930 31 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 06:53 pm
Powered by Dreamwidth Studios